Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: memories (список заголовков)
02:06 

Нет, я не блондинка.

Oh.
Эрмитаж находится в Москве.

втыкать на сюррик

@темы: memories, правда моей жизни

01:46 

Memories. Белеет парус.

Oh.
Лодка, мерное поскрипывание весел, характерный хлюп, с которым весло надрывает только-только натянувшееся ребристое полотно воды, затем весло снова выныривает, роняя омерзительные капли на идеальную черную поверхность. Подо мной метров сорок, пятьдесят?
Опускаешь руку в прохладу -- как будто разрывая сухой лист кожи на руке -- боязливо, но решительно. Глаза на гребца хорош, усталый, разгоряченный; ноги в по-матросски завернутых джинсах упираются в занозистую подставку, двигаются мерными движениями в такт и в помощь размащистым движениям рук, которые кажется срослись с веслами. Махнешь на него рукой и серебристые брызги катятся по его вмиг ослабевшему от страдальческой гримасы лицу. Смеется, потирает намозоленные с непривычки руки.
Отвлекусь: бросаю глаза в глазастую бездну. Макаю руку в черноту -- на пальца только серебро. Поднимаю ладонь к глазам -- в прозрачной капле отражается темно-серый. Перевернутое черное небо, запачнанное бесцеремонно грозовыми тучами.
Куда не глянь -- туман, только смутные очертания берегов крадут остатки взгляда. Посреди реки -- два километра до правого берега, киломерт -- до левого, а прямо -- самая длинная река Европейской части России.
Молния бьет в самый высокий объект?

Молчим, дышим, накрапывает. По венам твоих волос капает на футболку. Ветер овевает мое, кажется, сжавшееся в один заиндевелый ком, тело, нещано обливая дождем. Туманность нашего Альбиона разрывает только рассекающие ножевые раны неба. Небо проливается на землю клокочущими раскатными криками.
Молния все еще бьет в самый высокий объект?

No fear. Только странная мысль пульсирующая алым в голове: "Не смей!".
Небо, не посмеешь, или молния все-таки бьет в самый высокий объект на нашей воде?

@темы: memories

00:50 

Ты тогда сказал, что я волшебница.

Oh.
Дышать нечем. Травы вовсе не душмяные, земля дышит их тяжелым последождевым паром в голубое небо. Вдох: ветер обдувает лицо -- выдох: снова все спокойно.
На носу у меня земляной развод, панамочка поиняла цветами разводов давно, шорты малы, сандали стоптаны, коленки сбиты, а у веловипеда давно скрипит переднее колесо -- обычная летняя девчушка в деревне. Земля вдыхает -- я вдыхаю, ветер одувает мои мокрые после дождя волосы. Нюхаю ветер: не вдыхаю, не затягиваюсь -- нюхаю. И правда, пахнет чем-то осбенным. И мне отчего-то сделалось так светло и радостно.
Хватаю велосипед, спешу домой.
-- Бабушка! Дай мне бутылку, скорее!
Вернусь назад. Бегу по полю, ловлю бутылкой волшебный ветер. Трава подсохла, поле дышит тише. В детских пальцах крышечка никак не закручивается, ветер убегает, крышечка засахариась песком вовсе не поворачивается. Цепляюсь из последних сил. Криво, но крышка закрыта.

А потом бутылку порезали и надели на вкопанный вертикально столб, чтобы дождевая вода не заливалась внутрь и чтобы не ржавел металл. А счастье с тех пор неуловимо.

@темы: лирика моей жизни, memories

23:41 

Memories. Люди. Святогор.

Oh.

 

Поребрик, переступаю медленно по нему, размахнувшись руками для поддержания баланса. Нахохленная, неопрятная, уставшая. С одной стороны -- зеленый дерн, в нем вперемешку гниющие осеннние листья всех цветов, с другой -- обрыв, нет-нет, пропасть! Десять сантиметров до асфальта. Изо рта тонкими набросками рисуется пар.

-- Стой, эквилибристка! -- голос достает из музыкального вакуума.

Оборачиваюсь. Ну, здравствуй, когда-то друг.

-- О, сколько лет, сколько зим. -- улыбаюсь, и ты улыбаешься, воробушек.

А вообще, ты металлист. Длинные волосы, футболка Iron Maden, косуха. Сам ты широкий в плечах, высокого роста, ступаешь медленно, но идешь быстро, как древнерусский богатырь Святогор.

-- Пойдешь на концерт Iron Maden, говорят, они приезжают когда-то там? -- не молчу я, заполняя пустоту small talkом.

-- Да нету у меня трех лишних тысяч, во-от, -- ты всягда тянул это свое "во-от", выпяченный четко очерченный аккуратный рот рот как будто жует один раз, и морщинки чугуннотяжелой мысли собираются на лбу, а остренький нос задирается. -- А хотелось бы!

Вы не думайте, что лицо его маленькое -- нет, вовсе нет. Большая голова, словно у философа, в глазах -- дума. Не мысль, не задумка, не выдумка -- дума.

И тут мне вспомнилось, как мы, будучи еще толи четырех-, толи пятилетними детьми слушали с тобой по тысячу раз песню про "Бу! Па-па-па-па-па-па! Ра! Па-па-па-па-па-па! Ти! Па-па-па-па-ра-па! Но! Па-па-па-па-ра-па! Бу! Ра! Ти! Но!", как один не разговаривали неделю из-за того, что не смогли прийти к консенсусу, кому переворачивать кассету. Как писали английскими буквами под ночным фонарем пальцами имя на только что выпавшем снеге, как прыгали по весенним лужам в резиновых сапогах, как запускали кораблики, которые намокали и не хотели плыть совершенно, как ходили в парк отправлять письмо Деду Морозу, как придумывали расшифровки номерам на машинах, как... Прости.

-- Я-а-асно. Я тоже на Сплин хочу. Да тоже денег нет.

Помолчали. Заскучали. Разошлись.

 

Мама неловко улыбнулась.

-- Слушай, думаю, срок секретности уже вышел. Помнишь того остроносого мальчика? Он был в тебя безумно влюблен лет 10 назад.

Смешно и грустно.


@музыка: Shivaree

@настроение: ОК

@темы: memories, люди, правда моей жизни

21:54 

Хочу кусок моего лета.

Oh.

 

-- Что ты любишь?

-- *жеманно заламывая руки с тонкой сигаретой между пальцами* Мартини, коньяк, французские вина..

 

/спустя две недели лета/

 

-- А Жигулевское -- нормальное пиво!


@музыка: Город сказка, город мечта..

@темы: memories, правда моей жизни

22:06 

Desire. Memories. PhotoLove.

Oh.

 

Все время как ни посмотрю на часы: 12-12, 18-18, 22-22. Говорят, желание можно загадывать, и я верю. Каждый раз уже полгода загадываю одно и тоже. Ну-у-у!

 

Да и вообще, чего я, собственно, хочу от жизни?

Хочу много-много дореволюционных фотографий. Помню, когда я была совсем еще мелкой, мы ездили в гости к тете Тае. В ее немного мрачноватой, но просторной, хрущевке был один заветный сундучок. Как я его впервые увидела? Меня на него посадили: народу у нас в семье всегда было много, для детишек стульев не хватало -- постелили три подушки, ножки баландаются в воздухе, попа на сундучке. Помню, в тот день я впервые попробовала свекольник, как борщ, только холодный и без мяса. Чего греха таить, суп я еле-еле в себя впихнула и с радостью протянула тарелку для курицы. "Понравилось?" -- "О-очень", -- этикет соблюден, а передо мной возникло озеро добавки.

Долго сидеть на одном месте, как и все дети я не могла, я сползла под стол и рассматривала ноги: эти -- дяди.. ох, не помню как его, милого такого усатого дяди в теплых шерсяных брюках, большие, словно каменные, правда, в разных носках -- подумаешь, оттенки; эти, вертлявые и перевитые друг об друга -- тети Наташи, эти с маленькой дырочкой на колготе, усердно закрашенной лаком -- мамины.

Руки дошли и до сундучка. Его железный барельеф звал руки, руки, не унимаясь, гладили его; а застежки, как на советских чемоданах, заржавели и не открывались. Еще усилие, застежка пошла-пошла-пошла.. Бум! Удар затылком об стол, на голову льется минералка, кто-то кричит, кто-то жалеет меня; сундук открыт.

На голове кусок замороженной печенки, правая рука, в которой мясо заледенела вовсе, но я всего этого не вижу -- внимание приковано к пропахшим болезнью всех старых книг(запах сводит с ума!) фотокарточкам-дагерротипам. Это мой прапрапрапрадед в сценическом костюме -- Гамлет, эта черная сухая старушка -- моя прапрапрабабка. Это на лодочке катаются мои прапрадед и прапрабабка. И все фотокарточки выцветшие, неяркие, но, оторваться невозможно.

Квартиру разменяли, тетя Тая умерла сколько-то лет назад, где сундучок -- я не знаю. Но детство осталось, осталось влечение ко всему невероятному.


@музыка: Feel.

@темы: memories

00:12 

Memories.

Oh.

 

-- А ты неплохо поешь. -- твой забавный рот, как у чеширского кота, растянулся в улыбке и показал ровный ряд, почти белых, зубок. Она -- словно твой фирменный знак. Она, кажется, затрагивает не только твои губы, но и весь твой образ: уши задиристо поднимаются вверх, вокруг глаз набегают прозрачные волны морщинок, да и сами глаза зажигаются черным, как деготь, огоньком

-- Не смеши меня. С твоим-то слухом.

 

Ты пел. Пел не вообще, как делают это все, а пел в частности. Ты работал певцом в местном театре и, кажется, закончил консерваторию.

-- Знаешь, в театре я самый оный. В основном деды, которых постепенно гоняют, покуда те, в составе хора спят. -- смеемся. Тысячи историй про театр. Миллионы. Миллиарды. Опять твоя неповторимая улыбка.

 

Ночь, около трех, небо звездное -- метель августа, звезды снопом сыплются с неба, но никто их не видит: пламя костра заигрывает любые, даже самые наблюдательные, глаза. Я оделась весьма лекомысленно для ночных посиделок -- всего-то в тонкой облегающей кофточке, так что в спину немилосердно сибурило. Мои плечи и пламя подрагивали в такт, но заставить себя уйти -- нонсенс. Тут на меня заболиво опускается куртка, насквозь пропахшая твоим, столь неуместным и столь необычным для турбазы, дорогим парфюмом, смешанным с дорогими сигаретами.

-- Нет, что ты, я не возьму. Ты замерзнешь!

-- Возьмешь. -- твоя улыбка опять, черт побери, решила все.

 

-- Спой для меня?

-- Ты же знаешь, принципиально не пою -- в театре напелся. Хотя.. Ну только ради тебя.

 

"Одинокая птица ты летишь высоко в антрацитовом небе безлунных ночей..."

 

Не в обиду сказано, но даже в исполнении Бутусова она не кажется мне такой чарующей. Быть может на меня повлеяло лето, быть может ночь, быть может звездопад -- все может быть.


@музыка: Наутилус -- Одинокая Птица

@настроение: ностальгия

@темы: memories

16:25 

Memories. Люди. Аристарх.

Oh.

 

Он немного странный и, как и все странное, привлекает внимание.

Немного выпавший из времени -- одет по последнему писку моды 19 века: фрак, цепочка, стоячий накрахмеленный воротничок, красная жилетка с черными переплетениями. Ходит ровно и строго, кладет руки за спину и единственное, что может выдать его истиный возраст -- это легкая прыжинка(забавное слово, правда? именно прыжинка, когда пятки слегка отрываются от пола) в шагах. Он читал Аристотеля и Сократа, чем не минет упомянуть. Он пытается цитировать -- кто-то безразлично надувает жвачку. Его образ трогает и интригует, но не более.

Лицо его с изюминкой азиатчины, и прикрытые с рождения, не смотря на интересный образ, глаза пустуют. Досадно. Узкий немужской подбородок, до которого тянутся кочевряжущиеся курчиной бакенбарды, нарочито наспех собранные в хвост густые, спутавшиеся волосы.

Он держит руки, плотно прижав друг к другу до обидности недлинные для аристократа, узловатые, как сучья больного дерева, пальцы. Пальцы вызывают внутреннюю борьбу с омерзением: и как они сжимают ни в чем не повинный карандаш, и как они, ледяные и взмокшие, подрагивают от волнения. Своими безобразными лопатистыми руками он берет чернильницу, продолговатое время тянется, пока она коснется стола, пока она отбросит тень, и бесконечно откручивает крышечку; по-журавлиному мокает нос перо. Буквы вырисовываются разухабистые, витые-перевитые и от этого почти не читаемые.

Он сидит исключительно прямо,голову поворачивает медленно, так же медленно двигается его старомодный новый фрак.

В противовес всему этому -- прокуренное советчиной имя -- Геннадий. Не Аристарх, не Цинциннат и даже не Александр. Он, наверно, не любит, когда его называют по имени. Скорее мечтал бы о: "Граф ..." и вместо точек его фамилию.

 

От всего своего нарочито-пышного аристократизма он вовсе не кажется взрослее. Наоборот. Все равно просвечивается досадная пустинка в этом всем -- досадная пустинка за перепрыгнутую юность. Возможно, он нашел себя.


@темы: люди рядом, правда моей жизни, memories

00:05 

Memories.

Oh.

 

А еще меня с детства интересовал вопрос: вот если червяка узлом завязать, но не морским, есстественно, он сможет обратно развязаться?

 

Вообще, червяки очень милые животные. Когда я была маленькая, то доставала их из черных комьев влажной теплой земли и рассматривала. А потом отпускала обратно, но узлом так ни разу и не решилась завязать почему-то. Вот, тянешь его на себя, а он сильный такой, сжимает кольцами своими тельце, прячется в норку, а ты упираешься, сопишь, не отступаешься. Уже и в ладошках земля начала таять, и запачканные ногти от усердия вгрызаются подушечки, и солнце печет в распустившийся перепутавшийся хвостик на голове, и дыхание сбилось совершенно, а ты все тянешь. Убежал, гад. Юркнул хвостиком и уполз. Неудача.

Как-то раз, выловив добычу из чернозема, я отвлеклась и, забывшись совершенно, попросила мне помочь:

-- Мам, смотри, какой большой, красивый червяк, на, подержи его!

Мою маму вообще сложно вывести из равновесия, но тогда у нее были настолько пронзительно-испуганные глаза...

 

Червяки вообще очень милые животные, только почему-то в это никто не верит.


@темы: memories, правда моей жизни

20:09 

Memories.

Oh.

 

Ты был не то фриком, не то психом, а может все вместе. На тебе был длинный кожаный плащ, на голове зияла шляпа-котелок, который ты при встрече со мной снял, и медненно склонил голову, целуя мою руку.

Мы гуляли темным ноябрьскими вечерами, я каждоминутно наровила упасть из-за постоянно снижавшегося сцепления с планетой, а ты вцеплялся в мой локоть и ловил. На черную смерзшуюся землю тонким слоем ложился снег и, вопреки всем ожиданиям, было не красиво. Как Бонни и Клайд мы бродили по стремительно ночереющим переулкам, говорила, вырасывая ртом клубы пара, в основном я, как всегда впрочем, а ты курил, выбрасывая клубы дыма, и слушал. Под ногами были ледяные остатки дороги, которые норовили отпечататься на моих джинсах.

А потом мы танцевали. Ледяная корочка застывшей грязи, поверх нее тонкий слой снега, их топчут твои огромные ботинки и мои миниатюрные сапожки, переминаются на три такта, плащ скользит за нами.

-- Хочешь я тебе кое-что покажу?

-- Давай. -- мой подогретый интерес не мог обойти стороной это слово.

Ты достал из-за пояса двадцатипятисантиметровый нож и приблизился ко мне, повисла тишина. Снег падал, делая твой котелок еще более прекрасным, ты стоял совсем рядом с ножом в руках, время тянулось. В твоих глазах перекатывались желания, улыбка ходила по лицу. Ноябрь остановился. Остановился ты, остановилась я.

-- Подержи его. Это мой талисман, я его никому не доверяю. -- наконец, ты принял решение. Я взяла нож и несколько раз уверенно рассекла ледяной воздух, калеча попавшиеся на пути металла снежинки.

 

Острие никого из нас не коснулось. Не Сид и Ненси. Грань не перейдена.


@музыка: Lumen -- Сид и Ненси

@темы: memories, лирика моей жизни

20:58 

The Bliss.

Oh.

 

Порок. Курение? Вовсе нет, если вы каждодневно курите, как загнанная лошадь поспешно глотая никотиновый дым в утренней пробежке до автобусной остановки. Когда все точно знают, что вы курите, и зовут вас за компанию. Но курение становится им, если курите вы раз в год и втихаря ото всех на свете, и только от осознания этого получаете удовольствия.

Сегодня на прогул занялий в одиночестве я захватила сигарету -- всего одну, она лежала на шкафу, орашая табачными крошками его ни в чем неповинную поверхность и маня своей гладкой тенью. Руки сами положили ее в карман. Спустившись по лестнице, прыгая через одну ступеньку, я вылетела на улицу.

Вполне себе лондонская погода облизала лицо полудождем. Ну на сколько же дурманит само ощущение, что ты делаешь что-то не так -- тут тебе и азарт, и вдохновение. У меня ровно час. Прогулявшись до любимой аллеи, которую в общем-то аллеей назвать трудно, так, ущелье между двумя двадцатидвухэтажными домами, густо поросшее деревьями и кустами, достала из кармена ее. Спичка вспыхнула, дым нырнул в легкие, заставив сердце колотиться чуть быстрее, табак оставался маленькими звездочками на губах. Навстречу в полубеге затягивались люди, я же еле-еле передвигала ногами. Голова кружилась, мысли мешались, твое лицо появлялось и исчезало, твои слова эхом звенели в ушах.

Ах и ох, но ни что так не усиливает и обогощает ощущение порока, как познание пороков других. Книжный, Набоков, Лолита. Просто так я бы не смогла читать эту книгу -- написана безусловно прекрасно, но премерзенькая, но теперь я понимаю, почему писатель получил славу именно с ней. Как ребенок борется с тошнотным рефлексом, но, не в силах сдерживать любопытство, смотрит пока родители не прогонят документальный фильм про маньяка, так и я растворялась в мире нимфеток и педофила. Хватит, он начинает переходить все рамки. Книга становится на полку.

Снова улица, непогода, сумерки, музыка на полную, в голове -- ты.

 

Сегодня от меня пахнет немного иначе. Сигаретами? -- Не смешите меня, возможно, от меня немного сильнее пахнет Коко Шанель, возможно, от меня пахнет мятной конфетой, но никак не сигаретами. По мне струится тонкий запах порока и наслаждения. The Bliss.


@музыка: Muse -- Bliss.

@темы: лирика моей жизни, memories

18:27 

Once Upon A School.

Oh.

 

Школа.. Вдруг вспомнилось, как все начиналось. Все мы когда-то были сопливыми первоклашками с дрожжащими коленками в белых колготиках. Своего первого сентября я не помню. Не помню, как нас провожали одиннадцатиклассники, не помню концерта, не помню во что была одета, и даже не помню, какие у меня были цветы. Мне не жаль ни капли, честно, на дух не переношу все эти мероприятия а-ля "Встаньте, дети, встаньте в круг!" Зато отлично помню свою первую оценку.

Был прекрасный осенний день, меня провожал папа, мы, как всегда опоздали на первывй урок. Вообще он не мог выйти раньше из дома, пока не допьет кофе, не доест бутерброд с сыром, не досмотрит утренние новости. Вот, сидишь напротив него, и кажется, что он жует в три раза медленнее, чем обычно, ждешь-ждешь, думаешь, мол, вот опять опоздаем, и проч., проч. Так вот, вернемся к моему случаю, я вошла в класс и уселась за парту. Мамематика. Не прошло и пяти минут, как обнаружилось, что по ней помимо задачи задавали еще и примеры. Позор! В первом классе и уже начала отлынивать от домашней работы. Я попыталась исправить ситуацию и начала их решать прямо в классе, благо сидела на четвертой парте, и поняла, что не успеваю. Вот, вы смеетесь, а знаете, как сложно складывать на скорость на пальцах 3+5! В общем, я бросила это дело и просто переписала их в тетрадь, тут подошла учительница с проверкой.

-- Показывай тетрадь, -- она стала ворчать с полуоборота, я выложила кривоватенькую писанину на парту. -- А почему примеры не решены?

-- Их надо было решать? -- огромные удивленные глаза.

-- Так, это два.

 

Новая тетрадь, первая страница, переписанные примеры и невероятных размеров двойка в ней. И девочка уставилась в стол, бант покосился в сторону, сама красная и злая. Вот оно, счастливое детство.


@темы: memories, правда моей жизни

18:10 

Вспомнилось.

Oh.

 

А вы когда-нибудь проносили сигарету и спички в мокрых плавках? =)


@музыка: Muse -- Map Of Problematique

@настроение: okay

@темы: memories, правда моей жизни

00:09 

Memories.

Oh.

 

Дребезжащий микроавтобус наровит развалиться если ни на атомы, то на молекулы. Уткнулась носом в стекло, очередной ухаб -- бум! -- больно ударяюсь лбом, из рассеченной брови вытекает красноватое желе.

Этого просто не может быть, ты же обещал прийти попрощаться, 14-30, мое чудо на колесах отъехало, а ты так и не пришел. С утра я обегала все наши места. Тут ты медленно затягивался и выпускал серебристые колечки сигаретного дыма, а они как заговоренные одевались на ветку. Тут мы смотрели на море, которое пятибальным штормом ласкало издыхающий пирс, как юнная охотница за богатством прижимает к себе своего богатого папика на брачном ложе. Тут ты рассказывал мне про то, как нужно драться с хулиганами на всякий случай, но в общем-то это смешно, потому что я не смогу перекинуть через голову бугая, но зато у тебя был вполне реальный шанс подержать меня за руку, пока объясняешь очередной прием. Тут мы сидели вместе, мне было пора уходить, но ты не хотел меня отпускать, даже бросился в зверином прыжке, чтобы дернуть меня к себе, но быстро опомнился и как будто замер в воздухе.

Ничего не осталось, и я тебя никогда не вспоминаю, но ты сам так захотел -- это сейчас. А тогда, в мученике-автобусе, из глаз снопом сыпались искры и, может быть даже, слезы, но об этом не в слух.


@музыка: Танцы Минус

@темы: memories, лирика моей жизни

18:58 

We are the night.

Oh.

 

Не курю и никогда не курила, но в этот день все было особенно тяжело и тоскливо. Выпили с подругой по две рюмочки ирладских виски -- За проблемы! Чтоб они сдохли. -- хотя, по большому счету, нам было совершенно все равно, были ли это виски из аэропортно-торопливого Дьюти Фри или коньяк с рынка, когда не ценитель, и пробуешь с первый раз -- одна хрень. Она убежала, обулась в сапожки на шпильках и упорхнула.

Я осталась дома одна. Стало смеркаться, пощелкала выключателем -- нету. предметы стали сереть, жизнь выцветала, как фотография с годами. Я опустилась на жесткую кушетку.

Обернулась через плечо -- гитара отбрасывала длинную тень, просилась в руки.

 

Ночь, темно, одна в пустой квартире, нет света, пою.

 

Окно настежь, звезды меркантильно заглядывают, засматриваются и падают. Гитара, одинокая и брошеная, прислонена к стене, тенью рисует чертежный треугольник, 30-60-90 градусов. Подоконник, нога свисает на улицу, да тут невысоко -- всего второй этаж.

Курю. Дедушкин Беломор-Канал. Медленно дым рисует на звездном небе причудливые фигуры, стягивает звезды сероватой веревочкой в созвездия. Мне говорили, что в городе совсем не видно звезд -- видно, главное увидеть.

 

Не курю и никогда не курила. Это показалось.


@темы: memories, городская лирика

01:46 

Хранить письма.

Oh.

 

Раньше люди писали письма: аккуратным и убористым или же наоборот округлым и размашистым почерками, обливали листик капелькой духов, щекотали марки шершавым языком, опускали, как сейчас помню, письма в большие синие ящики.

 

Когда-то давно я посылала письмо. Летняя духота, на мне сандали, которые по цвету очень напоминали мои сбитые коленки, точнее запекшуюся на них кровь, которую следовало нименуемо сковырнуть, день, предскажем, на третий, и желтые шорты в белый мелкий горошек, очень похожие на шорты пажа, если не считать пятен от одуванчиков. Кончики пальцев холодные, волнение -- еще бы, первое в моей жизни письмо -- несмотря на то, что я очень внимательно переписывала шесть непонятных цифр индекса, я продолжаю повторять его про себя снова и снова, вдруг ошибка?

Узкая асфальтированная дорожка, ступени с узорами трещин, большая надпись "Почта", обшарпанная ручка двери, "Марку по России, пожалуйста."

Отойдя от говорящего окошечка я опустилась на стул, поерытый кожей молодого дерьмонтина, кое-где она прорвалась, и торчал желтоватый паралон, -- Совсем такой, как в черном медведе. -- подумала я. У меня никогда не было собственного плюшевого медведя, тот, черный был мамин, когда-то его привезли из давно проданой квартиры, он пах сыростью и цвилью, потому как долго-долго валялся в подвале, у него отрывалась голова и оттуда точно также топорщился паралон. Я вернулась в здание почтампа, усердно пыхтя наклеила марку.

Шорты юркнули со стула, сандалики шлепнули подошвой об пол и затопотали к выходу.

Вот он, огромный железный ящик "Почта", сюда надо бросить письмо. И я тянулась к окошечку, но нет, я не достаю.Снова и снова, подпрыгиваю, вытягиваюсь, встаю на мысочки,спину начинает ломить, в глазах темнеет от обиды и бессилия. Немая сцена тянется вроде бы всего минуту, но кажется, что целую вечность. Еще прыжок, нога подворачивается, падаю. Из сбитой болячки на коленке хлещет кровь, я стираю ее пальцами, пытаюсь не запачкать конверт, нет, все равно на нем следы мое позорного поражения перед этим чертовым ящиком.

-- Почему плачешь? -- ко мне обратилась какая-то женщина, сейчас я не вспомню ее лица.

-- Упала. -- нет, я не скажу Вам, что это слезы отчаяния. -- Положите в ящик.

Синий железный истукан поглощает мое письмо. И все. Отправлено.

 

А сейчас я перечитываю историю сообщений. Вроде то же, но что-то не так.


@музыка: Radiohed -- Exit music for a film.

@темы: memories, правда моей жизни

Жизненный Bliss

главная